 |
|
|
ТРОЙКА ВЧК Новая украинская оппозиция в зеркале классической «Зависти»
Они нашли друг друга. Так сказать, встретились три одиночества…
Меня лично мало интересуют психологические особенности Наталии Витренко. А вот судьбы двух мужских персонажей могучей кучки-тройки продолжают забавлять. Все-таки как-то не удовлетворяют меня простые ответы на вопрос: что же случилось с Дмитрием Корчинским и Тарасом Черноволом? Ведь один из них вполне мог стать если не нашим Че Геварой, то хотя бы нашим Эдуардом Лимоновым. А второй – как минимум, мог бы вырасти достойным сыном своего отца. Кем они оба стали всего за пару лет, комментировать не стоит. А вот найти причину этого регресса… Слухи о миллионах от «князя тьмы и темников» для братчика Димы (и даже такие факты, что «...партия «Братство» приобрела штаб-квартиру напротив главного офиса СДПУ(о) — зачем далеко ходить за «братской» поддержкой?»), и такие же слухи о неких свечных заводиках для Тараса, сына Вячеслава, меня лично не убеждали. Деньги, конечно, хороший аргумент для объяснения «Как я стал предателем», но не единственный. Тут нужно нечто большее. И это «большее» впервые явилось мне прошлой, еще не оранжевой, осенью – при прочтении предвыборной программы кандидата в президенты Украины Дмитрия Корчинского. Откуда все это? «...Насправді політика - це коли весело. Політика займає місце між літературою і музикою. Це мистецтво тим більше прекрасне, чим більш небезпечне. Наполеонівські походи були симфонією, дипломатія Бісмарка - романом. Ви гадаєте я балотуюся? Я граю на сопілці!... Нам не вдаються раціональні вчинки. То і не треба! Ми маємо експортувати не металопрокат, а містику. Кабінет Міністрів має змінити форму своїх засідань. Їм потрібно придбати кришталеву кулю і споглядати крізь неї свічку. Або взятись за руки й утворити магічне коло. ... Нас піднесуть наші слабкості. Сьогодні наша «крайня хата» набирає всесвітньо-історичного значення. Із надгризених яблук ми зведемо нашу фортецю! ... Ми не хочемо благополуччя, ми хочемо бути багатшими за всіх. Ми не хочемо стабільності, ми хочемо бути найголовнішими. ... Щоб виріс дуб, повинен згнити жолудь. Процес гниття, ми в Україні здійснили в рекордно стислі терміни. На цьому історичному, або вірніше сказати, біологічному етапі були потрібні не орли, а хробаки. Вони зробили свою роботу. Пагін почав пробиватися і нам з вами вже не потрібно копирсатися в гною, а час підняти голову до неба». Что-то очень знакомое вертелось в голове, пока читал почти что футуристический манифест несостоявшегося Че. И вдруг пришло просветление. Ба, да это же манифесты Ивана Бабичева! Героя романа Юрия Олеши «Зависть», писанного в 1927 году. Если собрать отрывки его прокламаций по пивным, выйдет что-то схожее на манифест Корчинского: «Вот я стою на высотах, озирая сползающую армию! Ко мне! Ко мне! Велико мое воинство! Актерики, мечтающие о славе. Несчастные любовники! Старые девы! Счетоводы! Честолюбцы! Дураки! Рыцари! Трусы! Ко мне! Пришел король ваш, Иван Бабичев! Еще не настало время, скоро, скоро мы выступим... Сползайте, воинство! Я король подушек. Скажите: мы хотим спать каждый на своей подушке. Вот подушка. Герб наш. Знамя наше.. ...Мне очень трудно найти героев, ...героев нет... ...Я хочу собрать вокруг себя множество. Чтобы иметь выбор и выбрать лучших, ярчайших из них, сделать ударную группу». Тот же набор схожих на бред призывов неудачника, не сумевшего реализоваться. То же желание сплотить вокруг себя таких же «лузеров» и сформировать из них что-то вроде «уличной армии». Как назвать сего героя? Дадим слово Бабичеву: «Вас интересует чувство, носителем которого он является, или его имя? Завистник». Зависть – вот что движет и героем нашего времени, Корчинским. Он навязчиво предлагал Украине полюбить его, умного усатого красавца? – а она полюбила другого, «бухгалтера». И та же зависть, очевидно, стала двигателем для Черновола-младшего, которому также не удалось влюбить Украину в себя, сына великого отца. Вполне вероятно, что такая неудача привела героя Первой антикучмовской революции-2001 к грустным мыслям, подобным самооценке другого персонажа «Зависти» - Николая Кавалерова, перебивающегося стишками шута при крепком хозяйственнике, «одном из замечательных людей государства»: «Я не буду уже ни красивым, ни знаменитым. Я не приду из маленького города в столицу. Я не буду ни полководцем, ни наркомом, ни ученым, ни бегуном, ни авантюристом. Я мечтал всю жизнь о необычайной любви. Скоро я вернусь на старую квартиру, в комнату со страшной кроватью». Избранница двух неудачников прошумела мимо, как ветвь, полная оранжевых цветов и листьев. И наши несостоявшиеся герои-2004 нашли друг друга, как находят друг друга герои олешинской книги – Иван Бабичев и Николай Кавалеров. И мстят наши Дима и Тарас своему удачливому сопернику – но мстят мелко, не по-геройски. А неудовлетворенную политическую страсть им приходится разделять с дамой не первой молодости – подобно тому, как это делают их литературные прототипы. Спутницей жизни Кавалерова и Бабичева, после всех их поражений стала вдова Прокопович, несмотря на неважные характеристики которой («... Ей лет сорок пять, а во дворе ее называют «Анечка». Вдова Прокопович стара, жирна и рыхла. Ее можно выдавливать, как ливерную колбасу. Вдова Прокопович - символ мужской униженности»), пораженцы спят с ней по очереди. Что-то в этом есть... Просто маячит перед глазами другая мадам, которую тоже на улицах, несмотря на не юный возраст, поклонники зовут по имени, ставшему нарицательным в злачных кварталах Стамбула.
|
|
Витренко как «символ мужской униженности» Черновола и Корчинского.
|
Перепечатка, копирование или воспроизведение информации, содержащей ссылку 
|
|